"Это странное чувство свободы..."

Еселева Галина Ионовна,
учитель русского языка и литературы во "Второй школе" с 1979 г. по н.в.

Что значит для современного человека «духовной жаждою томим»? И значит ли что-нибудь вообще? Где в мелькании бесконечных кадров XXI в. можно сделать паузу и задуматься о себе и о вечности?

Урок литературы в лицее — акт добровольно-принудительный. Хочешь — идешь, не хочешь — всё равно надо. Гладко и грамотно написанное вступительное сочинение — один из необходимых «сезамов» в счастливую студенческую вольницу, в желанную и долгожданную свободу от лишних и чуждых предметов.

Чацкий — противник «века минувшего», Печорин — «портрет пороков своего поколения», красногвардейский патруль в поэме «Двенадцать» — символ революции. Неужели ради этих скудных и категорических оценок мы встречаемся на уроках литературы, пытаясь говорить на одном языке и поминутно спотыкаясь о выпирающие из речи «как бы», «типа» и др.? Не верится.

В традициях 2-й школы было всегда говорить о главном, о близком, уважая чувства и мысли учителя и ученика, полагая их равными в попытке найти истину. Одно лишь жесткое, но закономерное условие: говори, если читал, если думал.

Однако отдадим должное истинному второшкольнику: он легко выдаёт желаемое за действительное, блистательно компилирует, не чужд демагогии и не прочь выдать авторское за своё и наоборот. С такими всегда интересно, но, к сожалению, их всё меньше.

Наше общее и не всегда оцененное учениками право — быть свободными. Свободными в выборе своего, в понимании противоположного, поэтому и лекция, и беседа, и сочинение — форма самовыражения учителя и ученика. Поразиться многоликости мира, удивиться простейшему, но невероятному открытию — вот цель урока.

Единственный и главный учебник в этом процессе — само произведение, а воображаемый единомышленник или противник — сам автор.

В 70-е «застойные» ученики вслед за взрослыми мыслили против (ограниченности, вранья, бездарности), в 80-90-е «перестроечные» боролись за (гласность, демократию, свободу). Сегодня многое позволено, но почему-то не хочется. Интеллектуальная деятельность всё меньше связана с работой души. А ведь урок литературы по-прежнему предоставляет редкую и ценную возможность ощутить «духовную жажду».